Проблемное поведение у ребёнка: почему оно возникает и что помогает

Ребёнок кричит, дерётся, ломает вещи, отказывается делать то, о чём его просят, или каждый вечер превращается в борьбу. Через это проходят многие семьи, и всем в семье в такие периоды бывает очень тяжело. В статье мы разбираем, где проходит граница между обычными трудностями возраста и поводом обратиться к специалисту, зачем ребёнку такое поведение и какие подходы помогают по данным исследований.

Для кого эта статья

Статья для всех, кто растит детей или работает с ними, от малышей до подростков.

Что называют проблемным поведением

Проблемным поведением (problem behavior) обычно называют поведение, которое вредит самому ребёнку или окружающим, мешает ему учиться, дружить и жить обычной жизнью семьи. Это крики и истерики, драки и укусы, порча вещей, постоянные отказы и споры со взрослыми, побеги, иногда самоповреждения. В английской литературе встречаются и другие названия: деструктивное поведение (disruptive behavior) и «поведение, которое бросает вызов» (challenging behaviour) — так его называет, например, британский Национальный институт здравоохранения и совершенствования медицинской помощи (NICE) в рекомендациях для людей с нарушениями интеллектуального развития (NICE, 2015).

В статье мы называем такое поведение то проблемным, то трудным — это синонимы. Важно, что «проблемное поведение» — описание того, что мы видим, а не диагноз. За одинаковыми с виду истериками могут стоять очень разные причины: усталость, неумение попросить словами, тревога, боль, трудности в учёбе, напряжение в семье. Поэтому полезнее спрашивать не «как это прекратить», а «что происходит и зачем ребёнку это поведение». С этого вопроса начинается функциональный подход к поведению, о котором мы расскажем ниже.

Где норма, а где повод присмотреться

Споры, упрямство и вспышки гнева — часть обычного развития. Американская академия детской и подростковой психиатрии (AACAP) пишет, что оппозиционное поведение нормально для детей двух–трёх лет и для ранних подростков (AACAP, 2019). Центры по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) напоминают, что все дети время от времени проверяют границы и это часть здорового развития (CDC, 2025).

Это подтверждают и цифры: в исследовании почти полутора тысяч дошкольников истерики хотя бы иногда случались у 83,7 % детей, а ежедневные — у 8,6 % (Wakschlag et al., 2012). Авторы заметили, что более мягкие вспышки обычно отражали досаду в предсказуемых ситуациях, а настораживающими были вспышки непредсказуемые, затяжные или разрушительные. Другая группа исследователей, разбирая рассказы родителей об истериках детей от полутора до пяти лет, увидела в них две разные составляющие — гнев и огорчение (плач, хныканье, поиск утешения), причём сильный гнев с возрастом ослабевал (Potegal & Davidson, 2003).

Присмотреться внимательнее стоит, когда поведение заметно чаще или сильнее, чем у сверстников, держится месяцами, мешает ребёнку в детском саду или школе, причиняет вред другим людям или животным, а жизнь семьи начинает подстраиваться под эти вспышки. CDC связывает возможное расстройство именно с тем, что такое поведение необычно для возраста ребёнка (CDC, 2025).

Поведение как сообщение: зачем оно ребёнку

Поведенческий анализ исходит из того, что поведение, которое повторяется, чем-то поддерживается. Ребёнок не обязательно «манипулирует» — чаще он просто научился, что так быстрее получить нужное. В классическом исследовании функционального анализа (functional analysis) самоповреждающее поведение у шести из девяти участников устойчиво усиливалось в определённых условиях — например, когда предъявляли требования, когда в ответ на него появлялось внимание взрослого или когда человек оставался без занятий (Iwata et al., 1982/1994). В обобщении 152 таких анализов у людей с нарушениями развития самоповреждение чаще всего помогало избежать требований или других неприятных ситуаций (38 %), реже — получить внимание, еду или предметы (26 %) или было связано с собственными ощущениями (26 %) (Iwata, Pace, Dorsey et al., 1994). За десятилетия таких исследований накопились сотни работ (Hanley et al., 2003; Beavers et al., 2013).

Чаще всего поведение помогает ребёнку:

  • получить внимание взрослого — даже если это внимание в виде замечаний;

  • избежать того, что трудно или неприятно, — задания, шума, расставания, похода в магазин;

  • получить желаемое — игрушку, планшет, сладкое;

  • изменить собственные ощущения — успокоиться, отвлечься, справиться с перегрузкой.

Кроме того, есть условия, при которых вспышка становится вероятнее: недосып, голод, боль и болезни, перемены в семье, стресс. В рекомендациях NICE отдельно сказано, что при трудном поведении у людей с нарушениями интеллектуального развития нужно проверить физическое здоровье, включая боль (NICE, 2015). CDC добавляет, что поведенческие трудности могут быть связаны с проблемами в обучении, которым нужна отдельная помощь (CDC, 2025).

Как поведение закрепляется в семье

Многие родители узнают себя в таком круге: ребёнок отказывается, взрослый настаивает громче, ребёнок кричит сильнее, и в какой-то момент взрослый уступает, чтобы прекратить крик. Напряжение спадает у обоих, но оба чему-то научились: ребёнок — тому, что громкий протест работает, взрослый — тому, что уступка быстро приносит тишину. В следующий раз всё повторяется, только громче. Эту закономерность Джеральд Паттерсон и его коллеги описали в теории принуждения (coercion theory), которую потом развивали и уточняли (Granic & Patterson, 2006).

В большом исследовании семей с детьми от двух лет именно принудительные взаимодействия взрослого и ребёнка усиливали детское непослушание в следующие годы (Smith et al., 2014). В той же работе семьи, получившие короткую программу поддержки родителей, позже видели более заметное снижение оппозиционного и агрессивного поведения. Значит, круг можно разорвать, и начинают обычно со взрослых — без поиска виноватых.

Когда речь идёт о расстройстве

Если трудное поведение держится долго, выражено сильно и мешает жизни, специалист может поставить диагноз. Чаще всего речь идёт о двух расстройствах. Оппозиционно-вызывающее расстройство (ОВР; oppositional defiant disorder, ODD) — это стойкий гнев и раздражительность, споры со взрослыми, вызывающее поведение, злопамятность и мстительность. Расстройство поведения (conduct disorder, CD) — более тяжёлое состояние с повторяющейся агрессией к людям или животным, намеренной порчей чужого имущества, обманом, кражами и серьёзным нарушением правил; оно чаще развивается в подростковом возрасте (CDC, 2025).

По данным метаанализа 41 исследования из 27 стран, какие-либо деструктивные расстройства поведения есть примерно у 5,7 % детей и подростков (Polanczyk et al., 2015). AACAP приводит для ОВР разброс от 1 до 16 % у детей школьного возраста и подростков (AACAP, 2019). Такой разброс отчасти объясняется тем, что исследования проводили по-разному: в метаанализе оценки зависели от того, как отбирали участников и каким интервью ставили диагноз (Polanczyk et al., 2015).

Нередко рядом с трудным поведением есть и другие состояния: синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), тревога, депрессия, трудности обучения. AACAP советует проводить всестороннюю оценку ребёнка с такими симптомами и отмечает, что без помощи с сопутствующим расстройством поведение улучшить бывает трудно (AACAP, 2019). Подробнее о СДВГ — в статье «СДВГ у ребёнка», об аутизме — в статье «Аутизм у ребёнка».

Что помогает: программы для родителей

У маленьких детей лучше всего изучено обучение родителей. CDC пишет, что для младших детей наиболее убедительные данные об эффективности — у поведенческой терапии с обучением родителей (CDC, 2025). В обзоре доказательной базы психосоциальной помощи детям до 12 лет высший уровень — «хорошо обоснованная» (well-established) терапия — получили два формата: групповая поведенческая терапия для родителей и индивидуальная, в которой участвует и ребёнок (Kaminski & Claussen, 2017).

NICE рекомендует предлагать групповую родительскую программу родителям детей от 3 до 11 лет с ОВР, расстройством поведения или высоким риском их развития, а если группа семье не подходит — индивидуальную программу (NICE, 2013/2017). Систематический обзор Кокрейновского сотрудничества (Cochrane) показал, что групповые программы уменьшают поведенческие трудности детей от 3 до 12 лет, а заодно улучшают психическое состояние самих родителей, и те реже реагируют резко и жёстко; авторы отмечают, что надёжнее всего изучены краткосрочные результаты (Furlong et al., 2012). В обобщении 26 метаанализов эффект таких программ оказался умеренным и сохранялся при последующих замерах (Mingebach et al., 2018).

Обучение родителей — это не упрёк в том, что они «неправильно воспитывают». Ребёнок проводит с близкими взрослыми много времени, и новые навыки нужны ему прежде всего в обычных ситуациях дома. Как проходит такое обучение и какие программы изучены, мы подробно рассказываем в статье «ABA для родителей».

Что работает внутри программ

Исследователи изучали, какие именно части программ дают результат. Метаанализ 77 оценок родительских программ для детей до семи лет показал, что эффект был сильнее, когда родителей учили больше положительно взаимодействовать с ребёнком и говорить о чувствах, использовать тайм-аут и быть последовательными, а также когда родители практиковали новые навыки с ребёнком прямо на занятии (Kaminski et al., 2008). Более поздний анализ 154 исследований выделил положительное подкрепление, особенно похвалу, и естественные или логические последствия поступков (Leijten et al., 2019).

В переводе на обычную жизнь это значит:

  • регулярное время с ребёнком, когда взрослый следует за его игрой и не командует;

  • конкретная похвала (labeled praise): не просто «молодец», а «спасибо, что убрал машинки в коробку»;

  • короткие и ясные просьбы, сказанные один раз и спокойно;

  • предсказуемые правила и одинаковая реакция разных взрослых;

  • спокойные последствия, связанные с поступком, вместо крика и угроз.

В одном рандомизированном исследовании рост тёплого, поддерживающего поведения родителей объяснял улучшения у детей (Gardner et al., 2006). Похоже, что многое меняется именно через повседневное общение, а не через наказания.

Программы с доказательной базой

Среди изученных программ чаще всего называют терапию взаимодействия родителя и ребёнка (Parent–Child Interaction Therapy, PCIT), «Невероятные годы» (Incredible Years), программу позитивного воспитания Triple P и родительский тренинг по Орегонской модели (Parent Management Training — Oregon Model, PMTO). Метаанализы показали положительные результаты PCIT и Triple P (Thomas & Zimmer-Gembeck, 2007; Sanders et al., 2014) и «Невероятных лет», у которых эффект был заметнее в семьях с более выраженными трудностями (Menting et al., 2013).

Есть данные и о программе эмоционального коучинга Tuning in to Kids. В рандомизированном исследовании с детьми четырёх–пяти лет, у которых были поведенческие трудности, родители после неё лучше помогали ребёнку с чувствами, а воспитатели отмечали меньше поведенческих проблем; авторы называют программу перспективным дополнением к помощи при трудном поведении (Havighurst et al., 2013). О PCIT подробно — в статье «Терапия взаимодействия родителя и ребёнка (PCIT)», об эмоциональном коучинге — в статье «Эмоциональный интеллект у ребёнка».

У разных программ похожая основа: тёплые отношения, внимание к хорошему поведению, ясные границы без насилия. Различаются формат, длительность и то, насколько программа подходит конкретной семье. Обзор доказательной базы отдельно предупреждает, что внутри одного семейства программ результаты бывают разными, поэтому важно не только название программы, но и качество её проведения (Kaminski & Claussen, 2017).

Тайм-аут: спокойно о спорном

Вокруг тайм-аута (time-out) много споров: одни считают его необходимым инструментом, другие опасаются, что он ранит привязанность. Американская академия педиатрии (AAP) включает тайм-аут в положительную дисциплину и советует заранее предупреждать ребёнка, а длительность ориентировочно держать в пределах минуты на год возраста (AAP, 2018).

Марк Даддс и Люси Талли подробно разобрали критику тайм-аута с точки зрения психического здоровья, привязанности и травмы (Dadds & Tully, 2019). Они пишут, что тайм-аут — одна из наиболее изученных процедур дисциплины с убедительными данными об эффективности. По их выводу, тайм-аут, который проводят с опорой на современные представления о научении, привязанности и саморегуляции, в целом поддерживает благополучие ребёнка. Отдельно авторы разбирают, как использовать тайм-аут с детьми, пережившими сложную травму. Если у ребёнка был такой опыт или вы сомневаетесь, тайм-аут лучше вводить вместе со специалистом, а не по случайному совету.

Чего лучше избегать

Физические наказания и крик кажутся быстрым решением, но исследования показывают обратное. В заявлении AAP сказано, что жёсткие методы — любые физические наказания, крик и пристыживание — мало помогают даже в короткой перспективе и не помогают в долгой, а физические наказания связаны с повышенным риском поведенческих, психологических и эмоциональных трудностей у детей (Sege & Siegel, 2018). Метаанализ, объединивший данные о более чем 160 тысячах детей, показал, что шлепки связаны с ухудшением самых разных показателей и по силе этой связи мало отличаются от физического насилия (Gershoff & Grogan-Kaylor, 2016).

Если такое уже случалось, это не повод винить себя: многие взрослые выросли с подобными методами и в трудную минуту действуют по привычке. Важнее заметить это и постепенно заменить другими способами — и помнить, что уставшему, загнанному в угол родителю тоже нужна поддержка.

Функциональная оценка и ABA

Когда поведение сильное, опасное или не меняется, несмотря на обычные родительские стратегии, помогает функциональная оценка поведения (functional behavior assessment, FBA). Специалист наблюдает, в каких ситуациях поведение возникает и в каких нет, что ему предшествует и что следует за ним, и на этой основе строит предположение о функции поведения. NICE рекомендует проводить такую оценку, прежде чем выбирать вмешательство, у людей с нарушениями интеллектуального развития (NICE, 2015).

Зная функцию, специалист учит ребёнка добиваться того же другим, приемлемым способом. Например, обучение функциональной коммуникации (functional communication training, FCT) учит ребёнка просить перерыв или помощь словами, жестом или карточкой вместо крика — это одно из самых распространённых и эффективных вмешательств при тяжёлом проблемном поведении (Tiger et al., 2008). В обобщении более двухсот исследований с людьми с аутизмом поведенческие вмешательства в среднем снижали проблемное поведение, а вмешательства, которым предшествовал функциональный анализ, снижали его значимо сильнее (Heyvaert et al., 2014).

Функция определяет и то, какая реакция взрослого поможет. В исследовании с тремя детьми, у которых одинаковое с виду поведение поддерживалось разным, оно уменьшалось только тогда, когда взрослые переставали давать именно то, что его поддерживало: одному ребёнку — внимание, другому — возможность уйти от задания (Iwata, Pace, Cowdery & Miltenberger, 1994). Поэтому совет «просто не обращайте внимания» помогает, когда поведение поддерживается вниманием, а если ребёнок так уходит от трудного задания, игнорирование может, наоборот, закрепить отказ. Кроме того, когда поведение перестаёт срабатывать, оно иногда ненадолго усиливается — это называют всплеском при угасании (extinction burst). В обзоре 113 случаев такой всплеск был примерно в четверти, и реже — когда ребёнка одновременно учили другому способу получить нужное (Lerman & Iwata, 1995).

Прикладной анализ поведения (applied behavior analysis, ABA) часто связывают только с аутизмом, но законы поведения одинаковы для всех людей. О самом подходе — в разделе «Прикладной анализ поведения».

Чувства, отношения и разные виды помощи

За трудным поведением часто стоят сильные чувства, с которыми ребёнок ещё не умеет справляться сам. Поэтому поведенческие методы хорошо работают вместе с вниманием к эмоциям: родитель помогает ребёнку назвать чувство, успокоиться рядом со взрослым и только потом обсуждает, что делать дальше. Именно на этом построен эмоциональный коучинг, и именно умение говорить о чувствах было среди составляющих, которые усиливали эффект родительских программ (Kaminski et al., 2008).

Помощь при этом не сводится к одному методу: в обзоре доказательной базы среди вероятно эффективных форматов есть, например, игровая терапия, центрированная на ребёнке (child-centered play therapy), хотя её поддерживают пока единичные исследования (Kaminski & Claussen, 2017). AACAP среди возможных видов помощи при ОВР называет обучение родителей, индивидуальную психотерапию ребёнка, семейную терапию, тренинги решения проблем и социальных навыков (AACAP, 2019). Если за поведением стоят тревога, горе или пережитая травма, ребёнку может понадобиться собственная психотерапевтическая работа — об этом подробнее в статье «Травма и ПТСР».

Школьники и подростки

С возрастом расширяется круг людей, которые влияют на поведение: учителя, одноклассники, друзья. CDC пишет, что для детей школьного возраста и подростков часто используют сочетание обучения родителей и терапии с самим ребёнком или подростком (CDC, 2025). NICE рекомендует для детей 9–14 лет групповые программы, которые учат решать социальные проблемы и обдумывать свои действия, а для подростков 11–17 лет с расстройством поведения — многокомпонентную помощь, например мультисистемную терапию (multisystemic therapy, MST) (NICE, 2013/2017).

В обзоре помощи подросткам высший уровень доказательности получили мультисистемная терапия и программа замещающей семьи Treatment Foster Care Oregon; функциональная семейная терапия (functional family therapy, FFT) получила уровень вероятно эффективной (McCart & Sheidow, 2016). Эти программы работают не только с самим подростком, но и с его семьёй и окружением. Это важно и для родителей подростков: даже когда кажется, что ребёнок уже не слушает, вовлечённость семьи по-прежнему имеет большое значение.

А лекарства?

Отдельных лекарств, которые исправляли бы трудное поведение, нет, и NICE не рекомендует рутинно назначать препараты для коррекции поведения при ОВР и расстройстве поведения (NICE, 2013/2017). Если же у ребёнка есть и СДВГ, NICE рекомендует помогать с ним по профильному руководству, в том числе препаратами, а при очень тяжёлой агрессии у подростков с расстройством поведения, когда психосоциальная помощь не помогла, допускает короткий курс антипсихотика рисперидона под наблюдением врача. AACAP также отмечает, что лекарства могут помочь справиться с отдельными тяжёлыми симптомами и с сопутствующими расстройствами (AACAP, 2019). Решение о лекарствах принимает только врач — детский психиатр или педиатр — вместе с семьёй.

С чего можно начать дома

Даже до встречи со специалистом родители могут попробовать то, что входит в большинство доказательных программ. AAP называет внимание взрослого самым сильным инструментом дисциплины: им можно поддерживать хорошее поведение. Академия советует замечать хорошее и хвалить за успехи и старания, придерживаться ясных и последовательных правил и, если ребёнок не делает ничего опасного, не реагировать на мелкие выходки (AAP, 2018).

  • Каждый день выделяйте 5–15 минут игры, где ведёт ребёнок, — так советуют в CDC (CDC, 2026).

  • Замечайте и называйте то, что ребёнок делает хорошо, — чаще, чем замечания.

  • Предупреждайте о переходах: «через пять минут собираемся».

  • Просите коротко и конкретно: «поставь чашку на стол», а не «веди себя нормально».

  • Заранее договоритесь с другими взрослыми о правилах и последствиях.

  • Ведите короткие записи: что было перед вспышкой и что после неё. Такие записи помогут и вам, и специалисту увидеть закономерности.

  • Позаботьтесь о себе: спокойного взрослого ребёнку легче услышать.

Если через несколько недель ничего не меняется или поведение опасно, лучше не ждать и обратиться к специалисту.

Когда и к кому обращаться

Обратиться за помощью стоит, если поведение опасно для ребёнка или окружающих, держится месяцами, резко изменилось, мешает учёбе и дружбе или семья чувствует, что больше не справляется. Начать полезно с педиатра, чтобы проверить, нет ли медицинских причин, например боли или нарушений сна. Если же жизни или здоровью ребёнка или других людей что-то угрожает прямо сейчас, нужна срочная медицинская помощь. Дальше — психолог или психотерапевт, который работает с детьми и семьями, поведенческий аналитик, специалист по PCIT или другим родительским программам.

Хорошо, если специалист сначала внимательно разбирается в ситуации, а не сразу предлагает готовое решение, работает вместе с родителями, опирается на методы с доказательной базой и объясняет, как будет оценивать результат. В реестре специалистов ABA&Psy есть психологи и поведенческие аналитики, которые работают с детьми и семьями, — по карточкам можно выбрать того, кто подходит именно вам. Подходящего специалиста там может и не оказаться, поэтому ищите внимательно и смотрите разные агрегаторы.

Частые вопросы

У ребёнка истерики каждый день. Это расстройство?

Само по себе — не обязательно. В исследовании дошкольников ежедневные истерики были у 8,6 % детей (Wakschlag et al., 2012). Важнее, насколько вспышки непредсказуемые, долгие и разрушительные, держатся ли они месяцами и мешают ли жизни ребёнка и семьи. Если вы сомневаетесь, лучше обсудить это со специалистом.

Если не реагировать на истерику, ребёнок не почувствует себя брошенным?

Не реагировать на выходку — не то же самое, что оставить ребёнка одного, и подходит это не для любого поведения. Взрослый остаётся рядом, следит за безопасностью и спокойно ждёт, а внимание возвращает, как только ребёнок успокаивается. AAP допускает игнорирование, если ребёнок не делает ничего опасного (AAP, 2018). Если же ребёнок так уходит от задания или поведение не меняется, лучше разобраться в его функции вместе со специалистом (Iwata, Pace, Cowdery & Miltenberger, 1994). Опасное поведение, конечно, останавливают сразу.

Тайм-аут вредит привязанности?

По обзору Даддса и Талли, тайм-аут, который проводят продуманно и на фоне тёплых отношений, в целом поддерживает благополучие ребёнка (Dadds & Tully, 2019). Если у ребёнка был опыт травмы, тайм-аут лучше вводить вместе со специалистом.

Почему обучают родителей, а не работают только с ребёнком?

Поведение ребёнка во многом складывается в повседневном общении с близкими. Для маленьких детей обучение родителей имеет самую сильную доказательную базу (CDC, 2025), а изменения в поведении родителей объясняют улучшения у детей (Gardner et al., 2006). С детьми постарше и подростками работают и с семьёй, и с самим ребёнком.

Помогут ли таблетки?

Отдельных лекарств от трудного поведения нет, и NICE не рекомендует назначать их рутинно (NICE, 2013/2017). Лекарства могут понадобиться при сопутствующих состояниях, например СДВГ. Решение принимает врач.

Нас самих так воспитывали. Разве физические наказания вредят?

Многих действительно так воспитывали, но исследования связывают физические наказания с повышенным риском трудностей у детей (Gershoff & Grogan-Kaylor, 2016), и AAP советует от них отказаться (Sege & Siegel, 2018). Работают другие способы: внимание к хорошему, ясные правила и спокойные последствия.

Поможет ли ABA, если у ребёнка нет аутизма?

Принципы научения действуют у всех людей, поэтому функциональная оценка помогает понять поведение любого ребёнка. Многие родительские программы тоже опираются на поведенческие и когнитивно-поведенческие принципы (Furlong et al., 2012). Выбор метода зависит от ситуации, поэтому его стоит обсудить со специалистом.

Сколько времени нужно, чтобы стало лучше?

Это зависит от ребёнка, семьи и выбранной программы. Родительские программы обычно рассчитаны на несколько недель или месяцев: например, групповая программа в исследовании Гарднер и коллег длилась 14 недель (Gardner et al., 2006), а Tuning in to Kids — шесть занятий (Havighurst et al., 2013). Хороший специалист заранее объясняет, как будет отслеживать прогресс.

Автор — Анастасия Юн, PhD, лицензированный психолог (США), BCBA-D, NCSP. Статья впервые опубликована 14 ноября 2026 года.

Коротко на одном листе

Проблемное поведение в шести строках

Что это

Крики, драки, отказы, порча вещей — описание того, что мы видим, а не диагноз.

Норма

Споры и вспышки обычны в 2–3 года и в начале подросткового возраста; повод присмотреться — когда часто, долго, непредсказуемо.

Зачем

Поведение чем-то поддерживается: вниманием, возможностью избежать трудного, желаемым, ощущениями.

Что помогает

У маленьких детей лучше всего изучено обучение родителей: тёплое общение, похвала, ясные правила, спокойные последствия.

Когда тяжело

Функциональная оценка и ABA, помощь при СДВГ, тревоге, аутизме; у подростков — работа с семьёй и окружением.

Чего избегать

Физических наказаний, крика и пристыживания: они не помогают в долгой перспективе.

Подробности и ссылки на источники — в тексте статьи выше.

Тушь и акварель: тихое озеро после дождя, на берегу склонилась сосна, взрослый и маленький ребёнок идут за руку по камням через воду, на дальнем берегу беседка, горы в дымке; печать 다독임
다독임 — «успокаивать, бережно утешать»: взрослый рядом, и буря постепенно стихает.

Что дальше

Специалисты и другие статьи справочника